Sibiryak

Сталин о роли русского народа в Победе
Товарищи, я хотел бы поднять тост за здоровье русского народа.
Я пью, прежде всего, за здоровье русского народа потому, что он является наиболее выдающейся нацией из всех, входящих в состав Советского Союза.
Я поднимаю тост за здоровье русского народа потому, что он заслужил в этой войне общее признание, как руководящей силы Советского Союза среди всех народов нашей страны.
Я поднимаю тост за здоровье русского народа не только потому, что он - руководящий народ, но и потому, что у него имеется ясный ум, стойкий характер и терпение. У нашего правительства было немало ошибок, были у нас моменты отчаянного положения в 1941-1942 годах, когда наша армия отступала, покидала родные нам села и города Украины, Белоруссии, Молдавии, Ленинградской области, Прибалтики, Карело-Финской республики, покидала, потому что не было другого выхода. Иной народ мог бы сказать правительству: вы не оправдали наших ожиданий, уходите прочь, мы поставим другое правительство, которое заключит мир с Германией и обеспечит нам покой. Но русский народ не пошел на это, ибо он верил в правильность политики своего правительства и пошел на жертвы, чтобы обеспечить разгром Германии. И это доверие русского народа Советскому правительству оказалось той решающей силой, которая обеспечила историческую победу над врагом человечества - над фашизмом.
Спасибо ему, русскому народу, за это доверие!»

Наполеон войдя в Москву произнёс "Это же варварство иметь столько церквей!". Наличием числа церквей определяется, на сколько больно общество!

Misteryo,"Отец его всевышний у которого нет национальности" Такой большой а в сказки веришь!)))))

Misteryo, Серый!

listur,Иуда, сайт Юрия Листурова к тебе отношение какое нибудь имеет?

listur,Иуда,да знаем мы,знаем! Кто за Вами стоит.....

АнатолийМ,Идёт информационная война и маленькая победа нам очень нужна, даже над какой нибудь дрянью! Накопится опыт и придут более БОЛЬШИЕ победы! Око за око,зуб за зуб! Ни кому ни чего прощать НЕЛЬЗЯ !

listur,Иуда Вы сами то поняли что понаписали ? Тогда Вы что имеете против того что сказал Путин ? О же не сказал что Россия не для Русов! А на счёт полукровки, Вы ошибаетесь у меня первая группа крови резус положительный!

listur,Иуда, мы как нибудь сами разберёмся кому и как жить на Руси!

Все "умные" кричат Россия для Русских,а куда мы тогда денем примерно :5554,6 тыс. Татар,310тыс.Тувинцев,1673тыс.Башкир,272тыс.Бурят,714,8тыс.Удмуртов, 450тыс Якутов,69,4 Алтайцев,и так далее всего около 150 народностей???? На луну???

otv, Сергей Солёный

listur,Откуда бы не были,как только Вы рот откроете дерьмом даже у нас в Сибири рАзит!

Иуде listur посвящается
Скорбь великая, слёзы и грусть,
Прозябание на коленях.
Что плохого Вам сделала Русь,
Уважаемый гений?

Ну не нравился Вам наш народ...
Так в Швейцарии бы и оставались
И кровавый свой переворот
Там, в Швейцарии, свершить бы и попытались.

Ладно, хватит! Мы встали с колен
И расправили плечи.
Пусть вокруг запустенье и тлен,
Но ещё и не вечер.
Не дано Вам, иудам, понять,
В чём секрет нашей силы;
И не вычислить и не разгадать
Тайной мощи России.
Тальков

listur,
Эх!(((( Попались Вы в мои руки! Жаль Тель-Авив от Сибири долеко!

listur,Иуда
сколько тебе заплатили серебреников???

Раскололся мир на части, разыгрался чёрный дух,
По умам бущуют страсти, Свет в глазах людских потуг
Бьются демоны и боги,
Бойня страшная идёт!
Эй, вставай народ убогий!
Слышишь, Мать-Земля зовёт!
Я возьму в руки сиящий Огненный Меч,
Резко взмахну – полетят злые головы с плеч!
Я пред тобой на коленях Отец,
Слышишь, Дай мне силы,
Только скажи Я возьму в руки Огненный Меч!
Всё сметают вихри злые
Бьются насмерть свет и тьма
Даже чудища лесные
От резни сошли с ума
Бой идёт за человека
За судьбу людских сердец
Исцеляйся же калека
Слышишь нас зовёт Отец
Я возьму в руки сиящий Огненный Меч,
Резко взмахну – полетят злые головы с плеч!
Я пред тобой на коленях Отец,
Слышишь, Дай мне силы,
Только скажи Я возьму в руки Огненный Меч!
Не бросайся словом мрака
Ведь до бедного слепца…
Коль зажёгся Сам во мраке –
Воскреси и мертвеца
По земле живые трупы
Ходят с брёвнами в глазах
Эй, проснись страдалец глупый,
Видишь Бог идёт в слезах!
Я возьму в руки сиящий Огненный Меч
Резко взмахну – полетят злые головы с плеч
Я пред тобой на коленях Отец
Слышишь, Дай мне силы,
Только скажи Я возьму в руки Огненный Меч!
Созревай людское племя,
Просыпайтесь мертвецы,
На подходе жатвы время собираются Жнецы
Выходи со мной в дорогу,
Разгуляться дай Мечу
Эй, вставай творенье Бога
Становись плечом к плечу…
Я возьму в руки сиящий Огненный Меч,
Резко взмахну – полетят злые головы с плеч!
Я пред тобой на коленях Отец,
Слышишь, Дай мне силы,
Только скажи Я возьму в руки Огненный Меч!

Солёный

listur, После вашего комментария, нет ни каких сомнений что Вы находитесь в Тель-Авиве и по закону военного времени Вы-тьма listur приговариваетесь к высшей мере наказания ! Информационному расстрелу!

Это Вы потом народу объясните "ПО ДРУГОМУ НАДО" когда у него терпение лопнет!?

Всем Российским чиновникам посвящается!

Воеводу подняли, вынесли на улицу и положили на земле под колокольней. Дворян, купцов, стрельцов – всех, кроме детей, стариков и женщин, вязали, выводили из храма и сажали рядком под колокольню же.
– Тут подождите пока, – говорили им. Никого не били, особенно даже и не злобились.
– А что с нами делать будут? – спросили, кто посмелей, из горестного ряда под колокольней. Но и кто спросил, и кто молчал, с ненавистью и скорбью глядя на победителей, знали, догадывались, что с ними сделают.
– Ждите, – опять сказали им.
– А что сделают то? – извязался один купец с темными выпученными глазами.
– Ждите! Прилип как банный лист… Блинами кормить будут.
Ждали Степана.
Светало. Бой утихал. Только в отдельных местах города слышались еще стрельба и крики.
С восходом солнца в Кремле появился Степан. Хромая, скоро прошел к колокольне, остановился над лежащим воеводой… Степан был грязный, без шапки, кафтан в нескольких местах прожжен, испачкан известкой и кровью. Злой, возбужденный; глаза льдисто блестят, смотрят пристально, с большим интересом.
Суд не сулил пощады.
– Здоров, боярин! – сказал Степан, сказал не злорадствуя, – как если бы ему было все равно, кто перед ним… Или – очень уж некогда атаману – ждут важные дела, не до воеводы; запомнил Степан, как поносил и лаял его воевода здесь же, на этом дворе, прошлой осенью.
Прозоровский глянул на него снизу, стиснул зубы от боли, гнева и бессилия и отвернулся.
– Тебе передавали, что я приду? – спросил Степан. – Я пришел. Как поживает шуба моя?
Из храма вышел митрополит… Увидев атамана, пошел к нему.
– Атаман, пожалей ранетого…
– Убрать! – велел Степан, глянув коротко на митрополита.
Митрополита взяли под руки и повели опять в храм.
– Разбойники! – закричал митрополит. – Как смеете касаться меня?! Анчихристы! Прочь руки!..
– Иди, отче, не блажи. Не до тебя.
– Прочь руки! – кричал крутой старик и хотел даже оттолкнуть от себя молодых и здоровых, но не смог. В дверях ему слегка дали по затылку и втолкнули в храм. У входа стали два казака.
– Принесите боярину шубу, – велел Степан. – Ему холодно. Знобит боярина. Нашу шубу – даровую от войска, не спутайте.
Доброхоты из приказных побежали за шубой.
Большая толпа астраханцев, затаив дыхание, следила за атаманом. Вот она, жуткая, желанная пора расплаты. Вот он, суд беспощадный. Вот он – воевода всесильный, поверженный, не страшный больше… Да прольется кровь! Да захлебнется он ею, собака, и пусть треснут его глаза – от ужаса, что такая пришла смерть: на виду у всех.
И Разин был бы не Разин, если бы сейчас хоть на миг задумался: как решить судьбу ненавистного воеводы, за то ненавистного, что жрал в этой жизни сладко, спал мягко, повелевал и не заботился.
Принесли шубу. Ту самую, что выклянчил воевода у Степана. Степан и хотел ту самую. Спектакль с шубой надо было доиграть тоже при всех – последнее представление, и конец.
– Стань, боярин… – Степан помог Прозоровскому подняться. – От так… От какие мы хорошие, послушные. Болит? Болит брюхо у нашего боярина. Это кто же ширнул нашему боярину в брюхо то? Ая яй!.. Надевай ка, боярин, шубу. – Степан с помощью казаков силой напялил на Прозоровского шубу. – Вот какие мы нарядные стали! Вот славно!.. Ну ка, пойдем со мной, боярин. Пойдем мы с тобой высоко высоко! Ну ка, ножкой – раз!.. Пошли! Пошли мы с боярином, пошли, пошли… Высоко пойдем!
Степан повел Прозоровского на колокольню. Странно: атаман никогда не изобретал смерти врагам, а тут затеял непростое что то, представление какое то.
Огромная толпа в тишине следила – медленно поднимала глаза выше, выше, выше…
Степан и воевода показались наверху, где колокола. Постояли немного, глядя вниз, на народ. И снизу тоже смотрели на них…
Степан сказал что то на ухо воеводе, похоже, спросил что то. Слабый, нелепо нарядный воевода отрицательно – брезгливо, показалось снизу, – мотнул головой. Степан резко качнулся и толкнул плечом воеводу вниз.
Воевода грянулся на камни площади и не копнулся. В шубе. Только из кармана шубы выкатилась серебряная денежка и, подскакивая на камнях, с легким звоном покатилась… Прокатилась, подпрыгнула последний раз, звякнула и успокоилась – легла и стала смотреть светлым круглым оком в синее небо.
Степан пошел вниз.
Начался короткий суд над «лучшими» людьми города – дворянами, купцами, стрелецкими начальниками, приказными кляузниками… Тут – никаких изобретательств. Степан шел вдоль ряда сидящих, спрашивал:
– Кто?
– Тарасов Лука, подьячий приказу…
Степан делал жест рукой – рубить. Следовавшие за ним исполнительные казаки рубили тут же.
– Кто?
– Сукманов Иван Семенов, гостем во граде… Из Москвы…
Жест рукой. Сзади сильный резкий удар с придыхом:
– Кхэк!
– Кто?
– Не скажу, вор, душегубец, раз…
– Ы ык! Молодой, а жиру!.. Боров.
– Кто?
– Подневольный, батюшка. Крестьянин, с Самары, с приказу, с гумагами послан…
Люди вокруг жадно слушали, как отвечают из ряда под колокольней, не пропускали ни одного слова.
– Врет! – крикнули из толпы, когда заговорил самарец. – С Самары, только не крестьянин, а с приказа, и суда в приказ прислан… Лиходей!
– Кхэк!.. – махнул казак, голова самарского приказного со стуком, с жутким коротким стуком, точно уронили деревянную посудину с квасом, упала к ногам самарца.
Некоторых Степан узнавал.
– А а, подьячий! А зовут как, забыл…
– Алексей Алексеев, батюшка…
– За ребро, на крюк.
– Батюшка!.. Атаман, богу вечно молить буду, и за детей твоих… Сжалься, батюшка! Можеть, и тебя когда за нас помилуют…
Подьячего уволокли к стене.
– Где хоронить, батька? – спросили Степана.
– В монастыре. Всех в одну братскую.
– И воеводу?
– Всех. По божески – с панихидой. Жены и дети… пусть схоронют и отпоют в церкви. Баб в городе не трогать. – Степан строго поглядел на казаков, еще раз сказал: – Сильничать баб не велю! Только – полюбовно.

В Шукшин Я ПРИШЁЛ ДАТЬ ВАМ ВОЛЮ

Они уже не знают как разбудить наш народ, какой только порашей его не обливают, а он всё спит!