Добавить в закладки
X

Последние новости России и Мира » Новости » Статьи » Как инквизиция зверей судила

Как инквизиция зверей судила

Опубликовано: 17 мая 2014
Функционал




 Как инквизиция зверей судила


 

 

 Но есть еще много других случаев, которые встречаются нам, инквизиторам, при исполнении службы инквизиции; если бы мы осмелились их рассказать, то конечно увлекли бы читателя до удивления.
 Яков Шпренгер и Генрих Инститорис (Крамер). Молот ведьм, 1486

 Судебные процессы над животными, регулярно проходившие в средние века, могут показаться бредом и безумием (чем они, собственно и являлись), но объяснить причины этого сумасшествия можно, если посмотреть на суды не только как на отражение средневековой суеверной ментальности, но и через призму понимания их галлюциногенного характера. В обществе, отравленном спорыньей и живущем наяву в мире Босха, населенном монстрами, суккубами и инкубами, коровы и петухи вполне могут служить дьяволу, ведьмы превращаться в кошек, а гусеницы и майские жуки тучами собираться на Церковные Суды и выполнять Божественные предписания на выселение.

 

 Как инквизиция зверей судила

 

Светские процессы против отдельных животных, обвиняемых в уголовном порядке за убийство и членовредительство, регулярно проходили в Европе. Впрочем, слово «светские» здесь вряд ли уместно, ибо на процессах господствовал ветхозаветный принцип: око за око, зуб за зуб. «Я взыщу и вашу кровь, в которой жизнь ваша, взыщу ее от всякого зверя» (Быт. 9:5).


И если инквизиция однозначно предпочитала костер, то светские суды способы казни выбирали разнообразные — в соответствии с тяжестью содеянного. Так, собаку, укусившую чиновника, австрийский суд приговорил к «одному году и одному дню тюрьмы», ослу, забредшему на чужое поле, отрубили ухо, а двух свиней-убийц заживо закопали в землю. В большинстве же случаев ограничивались публичным повешением. Бывало, что зверей даже обряжали в одежды, чтобы все выглядело «как у людей». При этом как раз с людьми обычно поступали наоборот: «Казни предшествовала процедура социальной деградации осужденного: с него срывали одежды, соответствовавшие его сословному статусу».

В течение всего процесса проштрафившиеся четвероногие пребывали в одиночном заключении. Соблюдались все положенные церемонии — до мельчайших мелочей. В архивах французского города Мелен сохранился отчет по расходам на казнь свиньи: «Кормление свиньи в тюрьме: 6 парижских грошей. Далее — палачу… для приведения приговора в исполнение: 54 парижских гроша. Далее — плата за телегу, на которой свинья была доставлена к эшафоту: 6 парижских грошей. Далее — плата за веревку, на которой была повешена свинья: 2 парижских гроша и 8 денариев. Далее — за перчатки: 2 парижских денария».

 

 Как инквизиция зверей судила


По сравнению с европейскими судами, аналогичный приговор российского правосудия времен Павла I, приговорившего бодливого барана к ссылке в Сибирь, выглядит достаточно мягким.

Но уголовные суды — лишь малая доля процессов. Не оставалась в стороне Церковь, проводя над животными суды массовые. На этих судах обвиняемыми выступали мухи, гусеницы, саранча, кошки, рыбы, пиявки и даже майские жуки. Над последними садовыми вредителями, именуемыми еще майскими хрущами, в 1479 году в Лозанне (Швейцария) состоялся громкий процесс, длившийся два года. Решением суда шестиногим преступникам предписывалось незамедлительно покинуть страну. Множество подобных судебных дел описываются в классическом труде Дж. Фрэзера.

 

 

 

«В Европе вплоть до сравнительно недавнего времени низшие животные в полной мере несли наравне с людьми ответственность перед законом. Домашних животных судили в уголовных судах и карали смертью в случае доказанности преступления; дикие животные подлежали юрисдикции церковных судов, и наказания, которым они подвергались, были изгнание и смерть посредством заклинания или отлучения. Наказания эти были далеко не шуточные, если правда, что св. Патрик прогнал в море заклинаниями всех пресмыкающихся Ирландии или обратил их в камни и что св. Бернар, отлучив жужжавших вокруг него мух, уложил их всех мертвыми на полу церкви. Право привлечения к суду домашних животных опиралось, как на каменную скалу, на еврейский закон из Книги завета. В каждом деле назначался адвокат для защиты животных, и весь процесс — судебное следствие, приговор и исполнение — проводился при строжайшем соблюдении всех форм судопроизводства и требований закона. Благодаря исследованиям французских любителей древностей были опубликованы протоколы 92 процессов, прошедших через суды Франции между XII и XVIII вв. Последней жертвой во Франции этой, можно сказать, ветхозаветной юстиции была корова, которой был вынесен смертный приговор в 1740 г. нашего летосчисления».


В Лозанне такие суды проходили с завидной регулярностью. Кроме майских жуков там судили, например, гусениц. Когда последние опустошили этот округ в Швейцарии, их по приказу епископа трижды «вызывали на суд» колокольным звоном. При этом миряне опустились на колени и, трижды произнеся слова молитв «Отче наш» и «Богородица Дева, радуйся», обратились к божественной помощи. И хотя гусеницы на суд не явились, их интересы защищал специально назначенный адвокат. «Дело», разумеется, выиграла община. Согласно приговору гусеницы, ставшие прибежищем дьявола, были торжественно прокляты во имя Отца, Сына и Святого Духа, и им было приказано удалиться со всех полей и исчезнуть. Не тут-то было. Ответчики, согласно свидетельству хроник, «нашли, что им удобнее продолжать жить на почве Лозанны, и оставили проклятия без внимания».

Несмотря на игнорирование гусеницами церковных приговоров идея вызывать их на суд приглянулась. Возможно, христиане решили, что Господь явил милость к своим тварям и спас их, обратив в бабочек. Так или иначе в 1516 году обитатели города Вильноз также предъявили иск к гусеницам. Приговор обязал гусениц покинуть в течение шести дней виноградники и земли Вильноза, угрожая им в случае ослушания церковным проклятием. В 1519 году в швейцарском поселке Глурнс начался процесс против полевых мышей. Суд постановил, что «называемые полевыми мышами вредные животные обязаны в течение 14 суток покинуть пахотные земли и луга и переселиться в другое место». А в той же Лозанне, закончив с гусеницами, в 1841 году возбудили дело против пиявок, которые стали размножаться с невиданной быстротой, и стоило ступить ногой в лужу, как в ногу тут же впивались десятки кровососов.

Схема процессов обычно была одинакова: после само собой разумеющейся троекратной неявки в суд ответчиков — мышей или майских жуков — суду приходилось выносить заочное решение. В нем виновным, под страхом ужасающих заклинаний с церковной кафедры, предписывалось в положенный срок покинуть определенную местность. Впрочем, иногда тех же гусениц и червей приносили в суд в большом количестве. Вроде как делегатов от «дьявольского гусеничного общества».

Но если против туч насекомых суды и инквизиция были бессильны (хотя процессы подпитывали церковный фольклор об успехах в такой борьбе св. Патрика, св. Бернара и т.д.), зато в индивидуальной тяжбе с демонами, вселявшимся в кошек, ослов, лошадей и прочих тварей, обвиняемых в оборотничестве, христиане взяли реванш. На кострах были сожжены тысячи животных.

С легкой руки церковников с конца XIII века утвердился подлинный культ дьявола. Христианство разработало свою демонологию, согласно которой мир делится на царство Божие и царство дьявола. Люди верили, что именно дьявол насылает на поля насекомых. Почти во всех хрониках VI—XIII веков дьявол проявлял необычайную активность, организовывая целые заговоры. В ряде старинных документов ссылки на его делишки встречаются даже чаще, чем упоминания о Боге. В XVI веке демонолог Иоганн Вейер (Johannes Weyer) в силе дьявола уже не сомневался. Он даже умудрился пересчитать всех чертей, не сообщив, правда, каким именно образом ему удалось это сделать. По его словам, этих исчадий ада насчитывалось… 44 635 569, и ни одним больше или меньше! И чем больше церковь рассказывала о дьяволе, тем больше становился страх перед ним. Считалось, что он появлялся под вой ветра и грохот бури в любом облике: собаки, волка, кота, медведя, обезьяны, ястреба, ворона. Неудивительно, что тут же хватали первую попавшуюся под руку животину. Казалось бы, от гражданских судей можно было бы ожидать большего здравомыслия. Ничуть не бывало. Принятая процедура являла собой лишь искаженное подобие инквизиционной.

Процессы с массовыми ответчиками обычно шли долго. Например, тяжба между общиной Сен-Жульен и жуками продолжалась с перерывами около сорока лет. Если же обвинялись единичные твари, то возмездие за колдовские дела настигало их быстро. В 1474 году, в самый разгар процесса над жуками, в Базеле судили одного старого петуха за то, что он якобы снес яйцо. Естественно, нашлись свидетели такого деяния, которые, «лично все видели», и обвинитель потрясал здание суда ужасающими историями о том, как сатана сажает на петушиные яйца ведьм, чтобы они, как наседки, высиживали наиболее вредоносных для христиан тварей, и о том, что петушиные яйца используются для изготовления колдовских снадобий. Отсюда видно, что пресловутый трактат «Молот ведьм», который появится чуть больше десяти лет спустя, и остальные демонологические трактаты не спровоцировали «демонофобию», как полагают некоторые исследователи, а лишь формализовали страхи, уже внедренные в сознание христиан церковью. Показательно, что защитник обвиняемого петуха даже не пытался оспаривать такие обвинения поскольку, как отмечает Фрэзер, «все эти факты были слишком явны и общеизвестны, чтобы их можно было отрицать». В результате этого процесса суд постановил сжечь петуха вместе с произведенным им яйцом, что и было исполнено со всей торжественностью. С тех пор ведьмы, несущие яйца, стали часто мерещиться отведавшим черного хлеба со спорыньей демонологам. «К примеру, один не в меру доверчивый демонолог уверял, что самолично видел деревенскую ведьму, которая каждый день откладывала яйца в соломенное гнездо. Она даже кудахтала по-куриному».

Из Старого Света безумный обычай возбуждать судебные процессы против животных перекочевал вместе с христианами в Новый Свет. В 1713 году в Бразилии францисканцы обвинили местных муравьев в подтачивании фундамента монастыря. Процесс был долог, но, как нас убеждают христиане, муравьи под страхом великого отлучения «спешно покидали свои муравейники, направляясь прямо на отведенное им новое местожительство». Представления о связи кошек с дьяволом, столь широко распространившееся в Европе, естественно, перекинулось и через Атлантику в американские колонии, где состоялись нашумевшие салемские процессы над ведьмами в штате Массачусетс. Как показал тогда один свидетель, на него напала дьяволица, которая «влезла в окно и была похожа на кошку, набросилась на него, крепко схватила за горло, долго лежала на нем и почти убила». Когда он завопил, призывая Святую Троицу, она «спрыгнула на пол и вылетела в окно». Расследующим этот случай современным ученым удалось реабилитировать «ведьм» и установить виновника гибели невинных женщин и животных. Причиной была рожь, зараженная спорыньей…

Существует такая байка, рассказывающая об одном испанском алхимике, богохульно утверждающем, что платина — это металл, когда отцам церкви было ясно: «лишний» металл — бесовская выдумка и ересь, ибо раз в Библии названо только шесть металлов — железо, медь, золото, серебро, олово, свинец то, следовательно, седьмого быть просто не может. На это алхимик дерзко заметил, что собаки упомянуты в Библии 18 раз, а кошки ни разу, что не мешает им существовать! Алхимику тому костром наглости поубавили, а замечание его церковникам понравилось. Действительно, раз кошек нет в Библии, значит не место им и в жизни. Значит создание это — не Божеское и должно быть стерто с лица Земли. Хорошо, что в Европе не водились неизвестно как доплывшие с Ноева ковчега в Австралию кенгуру — также не упоминаемые в Библии, а то и им бы досталось… Был ли такой алхимик в реальности или нет, но факт остается фактом — никто так не пострадал от инквизиции и от простых христиан, как обыкновенные кошки.

Кошка — первый враг христианина

В то время как мыши под воздействием ЛСД показывают только двигательное беспокойство и изменения в манере облизываться, у кошек мы видим, помимо вегететивных симптомов, таких как стоящая дыбом шерсть (пилоэрекция) и повышенное слюнотечение, симптомы, указывающие на наличие галлюцинаций. Животные беспокойно всматриваются в воздух, и, вместо того, чтобы ловить мышь, кошка оставляет ее в покое, или даже останавливается перед ней в страхе.

 

Из утверждения Хофманна напрашивается вывод о косвенной связи эрготизма и чумы: в момент эпидемии эрготизма чумные крысы могут расплодиться не только из-за уничтожения кошек непосредственно, но и из-за того, что отравленные спорыньей кошки их просто не ловят. Впрочем, самих кошек становилось все меньше и меньше отнюдь не из-за отравлений. Христианские суеверия, подогретые демонологическими байками, были для кошек куда опасней.

Легковерные (и, не забудем, галлюцинирующие) люди воспринимали самые невероятные истории, которые усиливали их страх и разжигали ненависть. В 1555 году в Амстердаме Майн Корнелиус, «колдунью» из Роермона, приговорили к сожжению на костре, после того как она призналась в том, что заключила сговор с кошками, и те приходили к ней в дом танцевать. Средневековые миниатюры изображают черных кошек, ставших «придворными» животными колдуний, которые отправляются на ночные сборища. В 1566 году в Вероне, близ Эвре, во время судебного процесса стало известно, что старый замок служит местом встречи колдуний, которые проникают туда под видом кошек. На четырех странников, которые провели ночь в замке, напали бесчисленные кошки. Один из путешественников убит, троим другим, покусанным и поцарапанным, удалось ранить несколько кошек, а на следующий день задержали нескольких «раненных» женщин (потом именно этот сюжет повториться в легендах о волках-оборотнях). Даже легенды о вампирах связали с кошками: если покойный был хорошим человеком и умер спокойно в своей постели, он все равно мог стать вампиром, если через его труп перепрыгнула кошка. Ненависть к кошкам превратилась в культ, их убийство — в своего рода спортивное состязание. В Дании кошку закрывали в бочке, вывешивали ее между деревьев и, подъезжая на лошади, кололи бочку копьем. Тот, кому удавалось разбить ее в щепы и убить кошку, объявлялся победителем и провозглашался «кошачьим королем». Во Франции, Бельгии, и Люксембурге кошку или несколько кошек в одной корзине бросали по религиозным праздникам в жертвенный костер как представительниц демона плодородия; еще и теперь во многих местах это жертвенное животное заменяет соломенная кошка на соломенном кресте. В феврале в Ипре проходило ежегодное празднество, назывался «кошачьим месяцем». В наши дни жертвенное животное заменяет целлулоидная игрушка. Человек, который тащит наверх эту целлулоидную кошку, выряжен в шутовские одежды и выкидывает всякие коленца. В Верхней Силезии кошку сбрасывали с колокольни на страстную пятницу как Иуду. В Ольденбурге убивали старого кота, кто-либо залезал с ним на дерево, держал перед собравшимися шутливую речь, затем сбрасывал мертвое животное вниз, после чего производились похороны, сопровождаемые всяческими дурачествами.

Считалось, что только черные животные имели право присутствовать на шабашах ведьм. Поэтому иногда им отрезали белые кончики хвоста или ушей, чтобы «дать возможность стать сатанинским животным». Видимо, чтобы было кого жечь, а то черные кошки уже кончаться стали. Примечателен указ архиепископа из Кельна, изданный в 1747 году, гласящий, что всем кошкам надлежит отрезать уши и за невыполнение этого указа хозяева будут подвергаться крупным штрафам.

Христианская ненависть к кошкам выразилась наглядно выразилась в изобретенным немецким семинаристом-иезуитом XVII века (Athanasius Kircher) устройстве — «кошачьем пианино» (иногда изобретение «кошачьего клавесина» связывают с другим мрачным христианским фанатиком, прославившимся сожженной на костре обезьянкой, — испанским королем Филиппом II, который при своем коронационном вояже по подвластным провинциям привез в Брюссель этот чудо-девайс).

 


 Как инквизиция зверей судила

 

 

Суть милого изобретения была проста — из полусотни кошек отбирали семь или четырнадцать, обладающих голосами различного тона, после чего их в определенном порядке (согласно законам гармонии) помещали в длинный ящик с отсеками. Головы «дьявольских отродий» оказывались высунутыми наружу у передней стенки клавесина, а хвосты — закрепленными в неподвижном положении под клавиатурой. Стоило только нажать на клавишу, как соединенная с ней игла впивалась в хвост или в задницу, и животное издавало крик боли. На таких вот «струнах» и наигрывали «миленькие кошачьи мелодии» на потеху «любителям прекрасного» — придворным дамам и кавалерам (Петр I, будучи в Гамбурге, заказал такой «кошачий клавесин» для своей кунсткамеры). Кошки же, не прошедшие предварительный отбор на «голосистость», просто сжигались.

Церемонии, аналогичные старой фландрийской, распространились в XVII веке в различных городах и деревнях Европы. В Шлезвиг-Гольштейне, например, кошку, олицетворявшую Иуду, сбрасывали в Святую Пятницу с высокой колокольни. В Польше в первый день поста, в «зольную среду» с клироса церкви сбрасывали сумку или горшок с живой кошкой и золой. Вскоре, впрочем, решили, что такой способ недостаточно эффективен: животное благодаря своей гибкости сохраняет шанс избежать гибели, если мальчишки, ждущие внизу и вооруженные палками, будут недостаточно проворны. Поэтому самым радикальным, «беспроигрышным» методом посчитали сожжение. В Германии кошку, посаженную в корзину, поднимали на верхушку огромной ели, вокруг которой клали солому. Животное проводило там ночь, и лишь на следующий день жители деревни собирались у яркого пламени. Но окончательно побороть богомерзких ведьм никак не удавалось — например во время известной «детской эпидемии колдовства», которая наблюдалась в 1673 году в Кальве (Вюртемберг), дети вообразили, что ночью их возят на метлах, козлах, курицах, кошках на шабаш, где заставляют их отрицать Святую Троицу. Специально учрежденная комиссия, удостоверившаяся, что дети по ночам из своих кроваток никуда не улетают, решила, что детские показания в действительности не что иное, как наваждение ведьм. Местных женщин, признанных ведьмами, тут же пожгли, досталось и кошкам. К тому времени превращения ведьм в кошек считалось само собой разумеющимся. Средневековые ученые ставили опыты по превращению живых людей в кошек, волков и собак (опыты, принесшими ученым того времени полное разочарование — видимо, дьявол хорошо хранил свои тайны). А кошек продолжали сжигать. Кошки, поджариваемые на медленном огне, защищали от ведьм. Дар провидения приобретал шотландец, который три дня и три ночи жарил на огне черных кошек, — этот обычай, так называемый «кошачий вопль», практиковали в 1750 году.

Особо позорную известность приобрел день праздника святого Иоанна. 24 июня на многих городских площадях Франции сооружались виселицы для кошек, во многих городах полыхали костры. В Париже на Гревскую площадь ставили высокий столб. Наверху подвешивали мешок или бочку с двумя дюжинами кошек. Вокруг столба раскладывались большие поленья, ветки и охапки сена. Все поджигалось, и на глазах у сотен веселящихся граждан бедные животные поджаривались, издавая ужасные крики. Иногда бочка открывалась, и тогда кошки пытались избежать огня, цепляясь за столб, но задыхались от дыма и падали в огонь.

 

 

Французские короли, начиная с Людовика XI и до Людовика XV, а также духовенство и гражданские власти оказывали честь своим присутствием на этой церемонии. В 1648 году Людовик XIV собственноручно разжег огонь под несчастными животными, после чего в венке из роз пустился танцевать вокруг костра. Такое положение длилось несколько столетий, поддерживаемое церковниками и светскими государями. Людовик XV, также участвовавший в сожжении черных кошек, с нежностью относился только к белым ангоркам — у него была такая кошка, с которой он не расставался (хотя причина, очевидно, была та же, что и у «дамы с горностаем» — считалось, что маленькие пушистые животные избавляют от блох).

После разыгравшейся в 1344 году в городе Меце эпидемии «Пляски святого Витта» (в которой обвинили дьявола в кошачьем обличье) и до конца XVIII века там один раз в год проходила такая же жестокая церемония, как и в Париже. Летние костры в Меце зажигались с большой пышностью, в них полагалось сжигать не больше и не меньше дюжины живых кошек. Позже сжигаемых кошек стало тринадцать — по легенде, одной ведьме, приговоренной к сожжению, удалось избежать смерти, так как она превратилась в кошку в тот самый момент, когда ее вели на казнь. И чтобы все-таки наказать колдунью, ловили множество кошек. Тринадцать из них заключали в клетку и выставляли в городском саду, прежде чем привязать над костром. Потом жители радовались, глядя на несчастных животных, корчившихся в пламени: кто знает, может быть, сбежавшая колдунья находится среди жертв этой казни?

В Арденнах (Франция) кошек сжигали на кострах в первое воскресенье поста. Иногда животных бросали в костры, раскладываемые на масленой неделе или на пасху. Существовал и более жестокий обычай. Животных подвешивали над костром на конце шеста и поджаривали живьем. Под вопли несчастных созданий пастухи заставляли скот прыгать через огонь, что считалось надежным средством против болезней и козней ведьм. В Германии, Англии и даже в Америке женщин подвергали пыткам только потому, что они приютили и покормили кошку. Во времена Марии Тюдор в Англии кошку сжигали как символ протестантской ереси, а в правление Елизаветы I — как символ ереси католической.

 

Последствия Священной Войны

Число человеческих жертв охоты на ведьм неизвестно. Оценки колеблются от 300 тысяч до 9 миллионов и больше. Но мало кто обращает внимание на «косвенные потери личного состава» в этой Священной Войне. Если учесть их, то еще большие цифры жертв, которые иногда приводят, могут показаться не настолько нелепыми, как на первый взгляд. Классический пример — история с кошками и крысами. Если и сейчас вооруженное всевозможными химикатами человечество никак не может справиться с крысами, то в средние века кошка была единственным союзником человека в этой борьбе. Точнее могла бы быть. Но люди с маниакальным упорством пилили сук, на котором сидели.

Кошки — чемпионы по уничтожению мышей и крыс. Так, кот Таузер, живший при известном заводе по производству виски The Glenturret Distillery в Шотландии до 1987 года, за 24 года отловил их более 25 тысяч, точнее, 28899 мышей, не считая крыс и кроликов, что занесено в книгу рекордов Гиннеса. Но даже это число уступает показателям пятнистой кошке-самке, проживающей на стадионе Уайт-Сити в Лондоне. За шесть лет она поймала более 12480 крыс, что составляет пять-шесть крыс в день. А голодные средневековые кошки — это не изнеженные «кити-кэтами» современные, а настоящая гроза крыс и мышей.

Но Инквизиция и простые «сознательные граждане» истязали и убивали ни в чем не повинное «сатанинское отродье» в таких количествах, что кошкам грозило почти полное уничтожение. К XIV веку кошек осталось так мало, что они уже не могли справляться с крысами, переносившими бубонную чуму. Начались эпидемии, в которых, естественно, обвиняли не инквизицию, а евреев (считалось, что причина чумы в том, что евреи отравляют колодцы). В волне погромов, прокатившейся по Европе, были уничтожены около 200 еврейских общин. Это не помогло. Тогда решили, что уничтожены еще не все зловредные ведьмы и стали сжигать их с еще большим рвением. Вместе с кошками. Крысы расплодились еще больше. Результат известен — до половины населения Европы погибло от чумы. (Только в самом конце XIX века Александр Йерсен и Луи Пастер своими научными исследованиями вернут кошке ее доброе имя, открыв, что чуму вызывают микробы, а не ведьмы, кошки или евреи). Второй, не умершей от чумы половине населения Европы, на тот момент становится не до кошек — оставшееся население, отравленное спорыньей, выделывает коленца в «пляске святого Витта». Кошки начинают размножаться, уменьшается количество крыс и мышей, затихает чума и …люди с новой силой и с прежним рвением продолжают «дьявольских животных» сжигать. Мыши и крысы с радостью наблюдают из своих норок, как обвиняемые в сотрудничестве с ведьмами и дьяволом кошки снова исчезают одна за другой и гибнут от рук инквизиции и рядовых благонравных христиан. Хорошее настроение способствует хорошему аппетиту — в начале XVI века крысы почти полностью съедают урожай в Бургундии. Наступает голод, люди опять гибнут… И так дальше, по заколдованному кругу…

Церковь, как обычно, борется с бедой старым, проверенным методом — вызывает крыс на суд. Процесс в суде Отенского церковного округа, где крыс призвали к ответу, был довольно таки длителен, но урожая не прибавил и медленно угас сам собой, принеся очередные лавры лишь адвокату.

А выжившая часть населения Европы, уставшая безрезультатно (это им казалось, а мы видим, что результат был — сугубо отрицательный для населения) сжигать ведьм и зверей по отдельности, в галлюциногенном угаре придумывает себе нового врага христианства — оборотней. Разворачивается следующая Священная Война: борьба с ликантропией. Но это уже другая история.

 

Отрывок из книги  Дениса Абсентиса - Христианство и спорынья


24


Денис Абсентис - Христианство и спорынья | Адрес этой страницы:



Расскажи в социальных сетях:


Нравится
Комментариев: (0), Опубликовал: a3838290, Просмотров: 4949
Какие эмоции у вас вызвала публикация? (УКАЖИТЕ НЕ БОЛЕЕ ДВУХ ВАРИАНТОВ)
Возмущение Грусть Надежда Одобрение Отчаяние Радость Смех Страх Стыд Удивление Удовлетворение

Вы читали Как инквизиция зверей судила

Предлагаем также ознакомиться с похожими материалами:
Самые читаемые материалы
Самые обсуждаемые материалы
Свернуть блок
Свернуть рекламу

Все новости | Новость Как инквизиция зверей судила была опубликована в Новости » Статьи 17 мая 2014! Читайте свежие Русские Новости Славян на Мидгард.Инфо !
Свернуть блок
Свернуть комментарии



  • Вконтакте
  • Facebook

Информация

Важная информация для новых (не зарегистрированных) посетителей

Если вы впервые на сайте то вам необходимо:


Если ранее вы были зарегистрированы в социальных сервисах то вам необходимо:


Если вы зарегистрированы на сайте то: